Беспорядки в Казахстане: насилие как Событие.

Беспорядки в Казахстане: насилие как Событие

Начало 2022 года для доселе мирного и стабильного Казахстана вышло достаточно турбулентным и было отмеченно беспорядками, сопровождавшимися всплеском физического насилия.

12.02.2022

Казахстан

Столица: Нур-Султан (ранее Астана)

Население: около 19,1 млн.

Языки: Казахский (официальный язык), русский (второй официальный язык)

Вы знали об этом?

Translation

Want to read the article in another language?
Please click here

Начало 2022 года для доселе мирного и стабильного Казахстана вышло достаточно турбулентным и было отмеченно Если протесты, начавшиеся с вполне конкретных экономических требований, можно считать симпоматичными для социально-политической системы Казахстана, то всплеск насилия следует охарактеризовать, скорее, как патологическое явление и рассмотреть с точки зрения Cобытия. Под Событием подразумевается «нечто шокирующее, из ряда вон выходящее, случающееся внезапно и прерывающее обычный ход вещей, нечто появляющееся из неоткуда, без видимых причин, явление без твердого бытия у своего основания».1 Данная небольшая статья, таким образом, является попыткой понять и критически оценить природу насилия во время январских протестов 2022 года в Казахстане. Я не претендую на полноценный охват проблематики, поскольку произошедшие события в Казахстане носят разносторонний характер. Однако, именно фактор насилия и возникший вокруг него дискурс совсем по-новому «перетасовали карты», что значительно влияет как на анлиз ситуации, так и на её адекватную оценку.беспорядками, сопровождавшимися всплеском физического насилия.

Событийный характер насилия в целом может быть сформулирован с помощью следующих тезисов:

  •  неконтролируемое насилие, безусловно, внесло корректировки в доселе стабильный ход вещей в Казахстане;
  •  при оценке следует проводить четкую разграничительную черту между мирными протестами, сопровождавшиеся четкими, преимущественно экономические требованиями, и насильственными столкновениями, большая часть которых пришлась на город Алматы; Последовавшая реакция: отставка правительства и аннонс политических реформ, скорее, стоит считать реакцией именно на насильственный характер беспорядков, а не на мирные демонстрации и требования гражданского общества. Таким образом, именно всплеск насилия, символически обозначенный «алматинской трагедией»,2 повлиял на новую социально-политическую повестку дня в Казахстане;
  •  впервые произошло масштабное насилие против государства как такового. Этот факт, безусловно, сыграет важную роль в дальнейшем диалоге государства с обществом.
Bild 1_privat_Philipp Dippl
Частная фотография

Симптоматические протесты и патологическое насилие

Начавшиеся в западных регионах Казахстана акции протеста под лозунгом «Газ за пятьдесят [тенге]!» вряд ли можно считать большой неожиданностью, поскольку цены на сжиженный природный газ уже на протяжении многих лет являются одной из главных социальных проблем в Западном Казахстане.

О повышении цен на газ в Западном Казахстане

Основной проблемой повышения цен на газ является разница между государственным и рыночным регулированием этих самых цен. На протяжении многих лет из-за низких цен на газ, которые регулировались и устанавливались государством, единственный газоперерабатывающий завод в Западном Казахстане является убыточным предприятием. В связи с этим, в 2019 году правительство Казахстана приняло решение о переходе к рыночному регулированию цен на газ с 01.01.2021 года. С марта 2021 года цены на газ неуклонно росли, и пик пришелся на 01.01.2022 года, когда рыночная цена стала на 60% дороже, чем месяцем ранее (цена за литр сжиженного газа выросла с 80 тенге в декабре 2021 года до 120 тенге в январе 2022 года), что и стало «последней каплей», повлекшей за собой начало протестов.

Простое рыночное объяснение роста цен не имело смысла для работников газовой промышленности, которые «собственноручно» добывают и перерабатывают этот газ. В связи с этим, жители города Жанаозень, а затем и других западноказахстанских городов, вышли на улицу для выражения недовольства. В тот же день – т.е. очень быстро – президент Казахстана, которому очень хорошо знаком исторически сложившийся протестный потенциал Западного Казахстана (см. инфобокс), отреагировал «поручением правительству рассмотреть ситуацию [с ценами на газ в Западном Казахстане] с учетом экономической целесообразности».3

Жанаозен – город на западе Казахстана, прежде всего известный как один из центров добычи и переработки нефти и газа, а также своим протестным потенциалом, примером чего являются события декабря 2011 года. Уже в мае 2011 года на Западе Казахстана началась крупнейшая забастовка работников государственной нефтяной промышленности с требованиями повышения заработной платы и улучшения условий труда. 16 декабря 2011 года, который в Казахстане официально отмечается как День Независимости, забастовка переросла в насильственные протесты, сопровождавшиеся столкновениями протестующих с органими охраны правопорядка. Правительство Казахстана тогда отреагировало в жесткой форме: привличением вооруженных сил полиции для подавления протестов. По официальным данным, во время событий в Жанаозене в декабре 2011 года погибло 17 человек. Кроме того, более 30 демонстрантов были арестованы.

Казалось, что ситуация в целом находится под контролем. Дальнейшая политизация протестов, безусловно, является перспективной темой для отдельного исследования, однако лозунг «Старик, уходи!», обращенный к первому президенту Казахстана, Нурсултану Назарбаеву, сменивший конкретное экономическое требование «Газ по пятьдесят [тенге]!», не является новым и уже некоторое время фигурировал в дискурсе оппозиционеров и активистов, так и в повседневном дискурсе (например, в разговорах с таксистами, которые всегда являются «проводниками» общественной квинтэссенции). Соответственно, протесты сами по себе не представляли ничего нового, и в этом смысле их можно считать симптоматичными. Последовавший за ними всплекс массового насилия – и на этот раз не только со стороны государства как инструмента подавления протестов, но и со стороны некоторых групп населения против того самого государства, а также мирных демонстрантов – это относительно новое, неизвестное и в то же время патологическое явление в казахстанском контексте, которое трансформировало некоторые признаки пробуждения сознания гражданского общества (как, например, мирные акции солидарности в нескольких регионах страны) в деструктивную форму.

Это патологическое явление вносит определенный хаос в анализ причинно-следственной связи протестов в Казахстане, а именно в привычную для авторитарных государств схему: мирные демонстрации – попытки подавления демонстрантов со стороны государства – эскалация насилия через жестокие столкновения между демонстрантами и полицией – увеличение военного контингента и окончательное подавление беспорядков.4 Соответственно, всплеск насилия можно рассмотреть в качестве События, как нечто, происходящее из ниоткуда, не обязательно основанное на каких-либо конкретных причинах и нарушающее привычный ход вещей. Всплеск насилия, понимаемый как Событие, представляет собой достаточно специфическую ретроспективную структуру каузальной связи, в которой следствие определяет свои причины и основания. Таким образом, всплеск насилия произошел не потому, что для этого существовал ряд предпосылок для его возникновения, но именно потому, что насилие имело место быть, определенные причины и основания для его возникновения были сконструированы в общественно-политическом дискурсе. Кроме того, рассматриваемое Событие также внесло корректирвоки в границы возможного, что не может не сказаться на будущем социально-политическом развитии Казахстана.

Хронология событий протестов и беспорядков в Казахстане в январе 2022 года

chronologie kasachstan russisch

Причины волнений и последствия насилия

Непотизм, крайний уровень социального неравенства, включая региональное неравенство, растущий уровень риска бедности и высокий уровень инфляции, который был особенно заметен в период пандемии,5 – это неполный список причин, которые предлагаются для объяснения того, что произошло в январе в Казахстане. Естественно, до января 2022 года эти социальные и экономические проблемы были известны (они фигурировали во множестве отчетов, исследований и публикаций), но существовали, скорее, без прямой связи друг с другом или, выражаясь фигурально, как фрагменты несобранной мозаики. Благодаря бурным волнениям первой декады января – благодаря их Событийной природе – мозаика наконец-то была собрана. Она то и определит общественную повестку дня в кратко- и, возможно, среднесрочной перспективе. Провозглашение «конца эпохи Назарбаева», которое чисто семантически предполагает событийность, таким образом, не только по-новому реконструировало обычный ход вещей за все 30 лет независимости Казахстана, но также зациклило на себе будущее развитие страны.

Весьма показательна также заочная полемика между государством и представителями гражданского общества и экспертами. Государство в достаточно открытой форме признает, что «правительство проспало момент обострения социальных проблем» и теперь должно как можно быстрее изменить ситуацию: уже объявлено о создании нового фонда для казахстанского народа, а также о некоторых реформах, в том числе в сфере образования. Эксперты и представители активистских организаций, с другой стороны, представляют другой нарратив согласно привычной формуле «мы же говорили, [а вы нас не слушали/слышали]!». Разрыв между этими двумя нарративами отражает разрыв, существующий в Казахстане между политическим режимом и обществом. Они не только говорят наперекор друг другу, без какого-бы то ни было общего знаменателя, но они попросту трансцендентны по отношению друг к другу, то есть практически существуют в разных измерениях. Что именно – если не патологическое насилие – может быть использовано для заполнения этого разрыва, или как его можно уменьшить – это вопрос ближайших лет. Президент Токаев в своих последних выступлениях уже многое пообещал казахстанскому обществу. Впрочем, несмотря на мимолетом появившиеся надежды на решение социальных проблем, такие немаловажные аспекты, как свобода слова и свобода прессы – в связи с продолжающимися арестами журналистов и активистов – продолжают игнорироваться государством.

Радикальные маргинальные массы и "затерявшееся" гражданское общество

Bild 2_privat_Philipp Dippl
Частная фотография
Распространенное в средствах массовой инфомрации выражение о том, что мирные демонстрации в Казахстане были «захвачены» агрессивными радикальными группами,6 является точным описанием всего процесса. К сожалению, именно эти агрессивные группировки, состоящие в основном из маргинальной молодежи, преимущественно из южных регионов страны, задали в конечном итоге тон всему происходящему. С одной стороны, именно эти группы совершали насильственные действия против государственных структур (штурм общественных зданий, нападение на полицию и так далее) и мирного населения, в следствие чего на них был навешен ярлык террористов, повлекший ввод миротворческих отрядов ОДКБ. С другой стороны, насильственные действия привели к дискурсу об объявленных президентом страны реформах. Возникает, однако, вопрос, где во всем этом «затерялось» гражданское общество и может ли оно вообще функционировать в прежней форме? Фактически, о казахстанском гражданском обществе можно сформулировать следующее: мирные демонстранты и активисты, т. е. непосредственные представители того самого гражданского общества, оказались в достаточно сложной ситуации. Они на сей раз стали не только жертвами той самой монополии государства на применение насилия, порой доводимой в авторитарных режимах до «извращения», но и жертвами определенных частей населения. В результате о будущем развитии гражданского общества в Казахстане можно говорить только со смутными сомнениями и скептицизмом. Однако, если все же воспринимать высокопарные эпитеты, как, например, упомянутый «конец эпохи Назарбаева», вполне прагматично, то для гражданского общества Казахстана настало время выработать новую конструктивную и творческую идею общества, которая, как писал Николай Бердяев, могла бы «устранить нарастание социального зла», логическим продолжением которого можно считать патологическое насилие. До сих пор, правда, абсолютное большинство гражданских инициатив базировалось на довольно банальных идеологемах «демократизации», «перехода к парламентской республике» и т. д. Для большинства граждан это попросту «пустые означающие» («empty signifiers»), которые вряд ли способствуют реальному развитию гражданского общества в Казахстане. И я не говрю о том, что казахстанское общество не готово к демократии, а лишь утверждаю то, что к определению той самой демократии, точнее перехода к ней, необходимо подойти чуть более конкретней.

Заключение

Из представленного выше следует, что январские протесты в Казахстане вряд ли были признаком пробуждения сознания гражданского общества. Всплеск насилия, был, безусловно, исключительным и патологическим явлением, повлиявшим как на «внутреннюю логику» казахстанского общества, характеризуемую стабильным развитем событий, так и на политическую повестку дня. Авторитарное государство может относительно «безболезненно» воспроизводить себя за счет подобных Событий с помощью, с одной стороны, тенденции к реавтократизации, а, с другой стороны, символического обещания тех или иных реформ. Открытым, однако, остается вопрос о положении гражданского общества в Казахстане. А именно: не попадет ли гражданское общество, положение которого в Казахстане до сих пор было едва ли благоприятным, в ловушку «ментальности жертвы», и найдет ли оно новую продуктивную (творческую) социальную идею?

Автор: 
Filipp Semyonov

Источники

  1. Žižek, Slavoj (2014): Was ist ein Ereignis? Frankfurt am Main: S. Fischer Verlag GmbH.
  2. Qassym-Schomart Toqajew [@TokayevKZ]. (07.01.2022) On January 2, 2022, I instructed the Government to quickly respond to the concerns of the protestors in the Western Kazakhstan and to implement a package of measures to regulate the price of liquefied petroleum gas.[Tweet]. Online: https://twitter.com/TokayevKZ/status/1479521559245201412?cxt=HHwWiIC9hZ7BqIgpAAAA (last access: 27.01.2022).
  3. the speech of the President of the Republic of Kazakhstan during the extraordinary session of the Collective Security Treaty Organization (CSTO) on 10.01.2022. Online: https://en.odkb-csto.org/news/news_odkb/10-yanvarya-v-formate-videokonferentsii-sostoitsya-zasedanie-soveta-kollektivnoy-bezopasnosti-odkb-p/#loaded (last access: 27.01.2022).
  4. such an interpretation then links the January protests in Kazakhstan with „the Soviet-style interventions in Hungary and Czechoslovakia“. See the European Parliament’s „MOTION FOR A RESOLUTION“ of Jan. 18, 2022. online: Online: https://www.europarl.europa.eu/doceo/document/B-9-2022-0077_EN.html (last access: 27.01.2022).
  5. Agaidarov, Azamat; Izvorski, Ivailo V. & Rahardja, Sjamsu (2020): “Kazakhstan Economic Update: Navigating the crisis“, World Bank Group Working Paper, 1.
  6. Glas, Othmara: Machtkampf in Kasachstans Elite (2022). Online: https://www.faz.net/aktuell/politik/ausland/kasachstan-machtkampf-im-inneren-fuehrungszirkel-des-landes-17723056-p2.html (last access: 27.01.2022).

Write a comment

We look forward to your contributions on this blog in the form of questions, suggestions and criticism. It is important to us that we deal with each other in an open, friendly and respectful manner. We reserve the right not to publish racist, sexist, or other discriminating content.

Schreibe einen Kommentar

Deine E-Mail-Adresse wird nicht veröffentlicht.